воскресенье, 12 мая 2013 г.

Красные тюльпаны для деда

В этом году между двумя половинами майских праздников было три дня которые мы плодотворно провели на работе после путешествия в Киев и Одессу. Затем состоялась запланированная поездка в Германию. Дело в том, что Света в начале года с помощью российских энтузиастов и работников германских архивов и музеев разыскала могилу деда, который пропал без вести в первые дни войны. Сами понимаете, что вопрос о дате поездки даже не обсуждался — День Победы.

8 мая мы пошли к Мемориалу Победы в Тиргартене — рядом с Рейхстагом. В советские годы Света училась в Берлинском университете и два раза в год — 9 мая и 7 ноября лучшим студентам из СССР доверяли возложение цветов к этому монументу. Тогда это была особая честь и огромная ответственность, ведь памятник-то находился на западной стороне…
Мы впервые оказались в Берлине в мае после падения Стены. Было любопытно посмотреть, как наш главный  праздник проходит в германской столице. С утра забежали в цветочный магазин за красными тюльпанами и пошли к Бранденбургским воротам. Лениво накрапывал дождь, и людей на улице, а в Германии был выходной, немного. К Мемориалу подошли вовсе в одиночестве. Но не успели загрустить на эту тему, как у тротуара впереди притормозила машина с германскими номерами. Из открытых окон зазвучал врубленный на полную «День Победы». Вылез водитель — в тренировочном костюме, штаны с лампасами — и с букетом. Положил к памятнику, постоял немного и поехал дальше, не выключая музыку.
Порадовала и колонна российских байкеров — те неспешно катили по Унтерденлинден под звуки «Землянки».
Прогулявшись по Берлину, мы вернулись в отель за машиной. Нам предстояла дорога в Гамбург, Бремен и место под названием Sandbostel, ради которого мы и приехали.
Света уже писала об этом, поэтому больше ничего добавлять не буду.
Вот ее рассказ:
Вот здесь могилы сербов, здесь сначала были похоронены французы и англичане, но их всех эксгумировали и забрали после войны на родину, а вот это все общие могилы русских военнопленных, но, извините, там нет имен, они все безымянные, и сколько их тоже неизвестно, мы предполагаем около 14 тысяч, но может, и больше» — это нам Frau Pliska объясняет схему кладбища Kriegsgraeberstaette, на котором покоится и мой дед, Павел Иванович Кирейчев. Он умер здесь 12 мая 1942 года.
Кладбище очень ухоженно. За ним следит специальный работник, нанятый местными жителями.



«Мы с мужем все же доехали до тихого местечка Sandbostel в Нижней Саксонии, что между Гамбургом и Бременом, и где с 1939 по 1945 был крупнейших лагерь военнопленных Stalag X B.
«Деда, пропавшего без вести в июне 1941, 7 января 2013 мне вернул Facebook, точнее Мария Иванова и Мирослав Хоперский. Я тогда написала, что в наших архивах ничего о нем нет, а Мария предположила, что в фамилии Кирейчев могла быть ошибка, и стала искать варианты. И нашла, действительно, вместо «й» невнимательный писарь написал «и» и человек исчез. На 71 год. Хотя в карточке военнопленного, присланной мне из Германского центра документации (туда, в Дрезден, мне посоветовал обратиться Мирослав Хоперский) есть и адрес и имя жены — моей бабушки Александры Петровны. Мама моя никогда отца не видела, его призвали в армию под Белосток в сентябре 1939, а она родилась в ноябре. Нет уже ни бабушки, ни мамы. Не успели они узнать, что дед отступал до Смоленска, и 27 июля 1941 попал в плен.

«Sandbostel сейчас — это музей в одном из зданий бывшего лагеря и ряд деревянных бараков разной степени разрушенности, в каждом мучительно пытались выжить около 400 советских солдат.


Frau Pliska — историк и директор этого комплекса. Несколько деталей из ее рассказа : в Stalag X B была жесткая норма питания для французов и англичан — 300 граммов хлеба, литр Wassersuppe (вода с капустными листьями), три картофелины. Плюс пакеты помощи Красного креста. Условия их содержания, согласно, Женевской конвенции, регулярно проверял Красный Крест. Пайка Sowjets: 100 граммов «русского» хлеба и одна картофелина в день. Рецепт «русского хлеба» — 50 процентов муки, 20 процентов травы, 20 соломы, 10 целлюлозы. Красный крест к Sowjets не пускали. Только их отправляли на военные заводы близ Гамбурга (это тоже запрещает Женевская конвенция). Безумно везло тем, кто попадал на работу к местным крестьянам — их хотя бы подкармливали. Поэтому, объяснили нам, в большинстве карточек военнопленных в графе «профессия» указано «крестьянин», опытные люди подсказывали именно так записываться, чтобы попасть на спасительные сельхозработы. У моего деда стоит «слесарь», хотя был он родом из маленького поселка Моховой, что в Горьковской области и знал, наверное, с какой стороны к корове подойти.
«Продержался он в лагере полгода. По словам Frau Pliska, умирали наши десятками, диагнозы в карточках — сыпной тиф и туберкулез, но сами историки этим диагнозам не верят, считают, что умирали от голода и истощения.

В одном из бывших бараков вся стена сейчас оклеена копиями персональных карточек советских военнопленных. Младшему было 12 лет, нескольким 13-14, говорит фрау Плиска, сыновья полка, наверное. Были и женщины — на карточках врача Веры Пугачевой и студентки медицинского института Ларисы Орловой пометки — в июле 1942 переданы гестапо.
Сюда, в музей, приводят немецких школьников. И в этом бараке нам показали керамические таблички — местная Berufsschule (что-то вроде наших ПТУ), группа будущих бетонщиков, уточняет Frau Pliska, узнав на экскурсии, что на могилах русских нет ни одного имени, предложила перенести имена с карточек на такие таблички и разместить на стене на кладбище. Пишут, иногда с ошибками, неровно, но старательно. Сделали уже 1000 табличек. Часть уже на мемориале. Карточек почти 15 000. Акция продолжается.


 Мы обошли могилы, на каждую положили по цветку, зажгли свечу, привезенную из московской церкви — упокой, Господи, душу раба твоего Павла и всех остальных мучеников войны, кто лежит здесь.
Мне обещали следующей сделать табличку Pawel KIREJTSCHEW . Но можно привезти и свою. Frau Pliska сказала: делайте — поставим на кладбище. Там уже есть две, привезенные родственниками, Михаилу Куликову и Анатолию Покровскому, даты смерти 1944 и 1945. Совсем немного не дождались. Ищите друг друга.